Доклад на тему «Анализ стихотворения „Хотят ли русские войны?“»

Введение

Строчку «Хотят ли русские войны?» слышал, кажется, каждый. Газетчики любят ставить её в заголовок, политики – в речь, а хор ветеранов затягивает её девятого мая. Но спросите в классе, кто автор, и повиснет пауза. Песня памятнее поэта, поэт памятнее стихов – обычная судьба крылатых строк.

Автор – Евгений Евтушенко, а написаны стихи в 1961-м. Посчитаем: с мая 1945-го прошло шестнадцать лет. Для сравнения, нынешние девятиклассники родились примерно столько же лет назад, так что война для людей 1961 года была не историей, а вчерашним днём. Отцы приходили с работы, прихрамывая на протез. А по радио передавали про холодную войну: в августе посреди Берлина за одну ночь поставили заграждения, будущую стену.

Зачем разбирать такой текст на литературе? Словарь в нём простой, метафор раз-два и обчёлся. Вся хитрость в устройстве. Вопрос один, а отвечающие меняются: солдаты под берёзами, их сыновья, матери, рабочие. Если понять, как это сделано, станет ясно, почему восемь коротких слов первой строки держатся в памяти шестьдесят лет.

Без фактов анализ повиснет в воздухе, поэтому сперва короткая справка (таблица 1). Даты и имена мы сверяли по воспоминаниям Евтушенко «Волчий паспорт» и по энциклопедии.

Таблица 1 – Стихотворение и песня: основные сведения

В докладе три шага. Сначала история: кто, когда и почему. Потом мотивы и образы, затем художественные средства – повтор, обращение, перечисление. В конце попробуем объяснить, отчего у слушателей до сих пор щиплет в горле, когда звучит эта песня. Рассчитан доклад на 7–9 класс и на выступление минут в семь, с картинкой на слайде.

Глава 1. История создания стихотворения

1.1 История создания

Начало 1960-х, «оттепель». Молодые поэты собирают стадионы, в Политехническом музее на их вечерах сидят на подоконниках и в проходах. Евтушенко из них самый шумный и самый знаменитый. Ему под тридцать, его книги сметают с прилавков, и его, что по тем временам почти чудо, выпускают за границу – в Европу, в Америку.

Там он выступает перед студентами, даёт интервью, спорит с журналистами. И раз за разом слышит один и тот же вопрос, который, судя по его воспоминаниям, задавали ему чуть ли не в каждом городе: хотят ли русские войны? Для иностранцев вопрос политический. На Западе боятся советских танков, в Москве – американских ракет, и каждая сторона уверена, что первой ударит другая.

Для Евтушенко вопрос звучал совсем по-другому. Он был ребёнком войны. Эвакуация, станция Зима под Иркутском, где он рос у бабушки, санитарные эшелоны, похоронки в соседних избах. Отвечать на такой вопрос цифрами или лозунгами ему, видимо, казалось странным.

И он ответил не прямо. Стихотворение построено как приглашение: не верите мне – спросите сами. Спросите у солдат, что лежат под берёзами. У их сыновей. У матерей и вдов. Поэт как будто отходит в сторону и уступает слово свидетелям, а свидетели эти говорят без единого громкого слова.

За стихотворением стоит цена, которую тогда помнил каждый. Насколько она была огромной, показывает рисунок 1. Здесь оценки людских потерь нескольких стран во Второй мировой войне; это не точные цифры, а округлённые оценки историков, и в разных книгах они расходятся.

Рисунок 1 – Людские потери некоторых стран во Второй мировой войне, млн человек

Столбик СССР выше всех остальных вместе взятых, и это видно с первого взгляда, даже без подписей. Двадцать шесть с лишним миллионов – это примерно каждый седьмой житель страны. Вот почему вопрос, вежливо заданный в американской аудитории, поэт воспринял почти как упрёк. И вот почему ответ у него получился не сердитым, а горьким.

Стоит сказать пару слов о самом поэте, чтобы было понятно, откуда такая интонация. Евтушенко родился в 1932 году на станции Зима, и войну он встретил девятилетним мальчишкой. Позже он писал, что всё детство прошло среди женщин: мужчины ушли на фронт. Отсюда, наверное, и то, что в стихотворении о войне так много матерей и вдов.

Ещё одна деталь. В 1961 году Евтушенко не просто путешествовал, он выступал. Его вечера за границей собирали полные залы, и вопросы задавали прямо из зала, вслух, при всех. Отвечать приходилось сразу, без подготовки, и поэт, по его словам, понял, что короткого ответа у него нет. Ответом стало стихотворение.

Стихи быстро нашли композитора. Эдуард Колмановский, автор песен, которые пела вся страна, написал мелодию, а исполнить её взялся Марк Бернес – тот самый, чей голос звучит в «Тёмной ночи» из фильма «Два бойца». Певцом в оперном смысле Бернес не был, он скорее говорил под музыку. Но именно эта доверительная манера идеально легла на стихи, построенные как разговор.

Колмановский и Бернес к тому времени уже работали вместе. Песня «Я люблю тебя, жизнь» на стихи Константина Ваншенкина в исполнении Бернеса звучала из каждого окна. Так что новый союз композитора и певца был, можно сказать, проверенным, и слушатели ждали от него многого.

Дальше случилась история, которую Евтушенко любил рассказывать. Песню поначалу притормозили: кому-то из военного начальства она показалась «демобилизующей», слишком мирной для армии, которая должна быть готова воевать. Прошло немного времени, и ту же песню стали петь армейские хоры, в парадных мундирах, с солистом впереди.

Песню переводили на другие языки и возили на международные фестивали. Получилась занятная перекличка: вопрос пришёл из-за границы и туда же вернулся ответом, причём на языке спрашивающих. Для советской культурной дипломатии, которой обычно приходилось много объяснять и оправдываться, это была редкая удача – песня о мире, которую не нужно было объяснять.

Интересно поставить стихотворение рядом с другими стихами Евтушенко тех лет. В том же 1961-м он пишет «Бабий Яр», чуть позже – «Наследников Сталина». Это поэзия, рассчитанная на голос, на площадь, на тысячу слушателей сразу. «Хотят ли русские войны?» из того же ряда: его легко читать вслух и легко петь хором.

Голос у стихотворения тихий. Никакого «дадим отпор», никакого «враг не пройдёт». Похоже на разговор на кухне в половине первого ночи, когда чайник давно остыл. Плакатные стихи о мире, которыми тогда были полны газеты, сегодня никто не вспомнит, а эту песню поют.

Через год, в октябре 1962-го, мир две недели простоял на краю ядерной войны: Карибский кризис. Риторический вопрос из первой строки на время перестал быть риторическим, и стихотворение начали читать уже совсем другими глазами.

Есть ещё одна сторона, о которой редко говорят на уроках. Название – вопрос, и знак вопроса там не случайный. Поэт мог бы написать «русские не хотят войны», но не стал. Он заставляет читателя самого произнести ответ, а то, что сказал сам, весит больше чужих слов.

Попробуйте прочитать первую строку вслух на разные лады. С удивлением – получится вопрос иностранца. С горечью – вопрос человека, которого обидели подозрением. С усталостью – вопрос того, кто похоронил полсемьи. Все три голоса живут в тексте одновременно.

А как работать с этим текстом сегодня? Сначала прочитайте стихотворение глазами, потом послушайте запись Бернеса, потом любое современное исполнение. Смысл чуть-чуть сдвигается в зависимости от того, кто поёт и в каком году. Так и должно быть: живая песня отвечает на вопросы своего времени.

Кстати, обратите внимание на берёзы. В стихах о войне Евтушенко мог бы выбрать любое дерево или вовсе обойтись без пейзажа. Берёза же в русской поэзии давно стала знаком родины, тихой и неброской. Солдаты, лежащие под берёзами, – это сразу и кладбище, и родная земля, и память, которую не нужно объяснять ни одному русскому читателю.

Что даёт нам история создания? Становится понятно, что стихотворение – это ответ, причём ответ не государства, а людей, переживших войну. Как этот ответ собран из мотивов, образов и приёмов, разберём во второй главе.