Доклад на тему «Музыкальная панорама мира» (8 класс)

Введение

Индийский ситарист может час с лишним разворачивать одну рагу, а танго в Буэнос-Айресе укладывается в три минуты, и в обоих случаях слушатель знает, чего ждать, потому что вырос внутри этой традиции. Человеку со стороны та же музыка поначалу кажется непонятной. Так было и с европейцами, впервые услышавшими яванский гамелан, и с японцами, которых в конце XIX века учили петь по европейским нотам. Чтобы такие встречи не оборачивались недоумением, полезно знать, как устроена музыка разных народов и по каким признакам её можно сравнивать: по ладу, ритму, инструментам и тому, как звучит голос.

Слово «панорама» здесь выбрано удачно. Оно подсказывает взгляд сверху, при котором видна сразу вся местность с её горами и долинами, и так же в музыке разных континентов становятся заметны и различия, и общие черты. На уроках музыки в восьмом классе эта тема помогает увидеть, что привычная нам европейская классика представляет одну традицию из многих. В Индии и арабских странах октаву делят на иные ступени, в Африке ритм сложнее мелодии, а в Китае слушатель ценит окраску отдельного звука больше, чем смену аккордов.

В докладе сначала рассмотрены музыкальные традиции Европы и России, затем Азии, Африки и Америки, а во второй части речь идёт о том, как в XX веке эти традиции встретились и смешались. Основой служат учебник музыки для 8 класса Г. П. Сергеевой и Е. Д. Критской, «Музыкальный энциклопедический словарь» и книга В. Д. Конен о происхождении джаза. Для начала полезно увидеть всю панораму сразу, поэтому основные регионы, их инструменты и жанры собраны в таблице.

Таблица 1 — Музыкальные традиции разных регионов мира

Глава 1. Музыка разных континентов

1.1 Европа и Россия: от народной песни к симфонии

Европейская музыкальная традиция привычна нам больше остальных, потому что именно на ней построено обучение в музыкальных школах. Её главная особенность — гармония, то есть одновременное звучание нескольких звуков, которые складываются в аккорды и сменяют друг друга по определённым законам. Мажор и минор, тональность, нотная запись, крупные формы вроде симфонии и оперы сложились в Европе за несколько столетий, от многоголосия средневековых соборов до оркестров эпохи Бетховена.

Русская народная музыка устроена иначе. В протяжной песне голоса не поют аккордами, а расходятся от общей мелодии в подголоски и снова сходятся в унисон, поэтому многоголосие здесь называют подголосочным. Записать такую песню нотами можно лишь приблизительно, ведь каждый певец от куплета к куплету немного меняет свою партию. Михаил Глинка в оркестровой фантазии «Камаринская» 1848 года взял два народных напева, свадебный и плясовой, и много раз повторил их, каждый раз в новой оркестровке, почти не меняя саму мелодию. Пётр Чайковский позже заметил, что вся русская симфоническая школа заключена в «Камаринской», как дуб в жёлуде.

Да и сама Европа звучит неодинаково. В испанском фламенко с его гитарой слышны следы арабского прошлого Андалусии, в венгерской и румынской музыке много цыганских интонаций, а шотландские и скандинавские народные напевы держатся за старинные лады, которые плохо ложатся в деление на мажор и минор. Когда говорят о «европейской традиции», чаще всего подразумевают композиторскую музыку от Баха до Шостаковича, народные же культуры континента куда разнообразнее.

1.2 Азия: раги, пентатоника и гамелан

Классическая музыка Индии строится на понятии раги. Рагой называют не мелодию и не лад в европейском смысле, а целый набор правил: какие звуки можно использовать при подъёме и спуске, какие из них главные, какие обороты характерны, в какое время суток или года эту рагу принято исполнять. Музыкант, сидя с ситаром и аккомпаниатором на табле, импровизирует внутри этих правил, и одна и та же рага каждый раз звучит по-новому. Ритм задаёт тала, повторяющийся цикл долей, который бывает очень длинным и сложным.

Совсем иначе звучит музыка Китая и Японии. Её основой служит пентатоника, звукоряд из пяти ступеней без полутонов, который легко узнать, если сыграть на фортепиано только чёрные клавиши. Китайская традиция ценит красоту отдельного звука, его окраску и затухание, поэтому на струнных инструментах вроде пипы и гучжэна так важны скольжения и вибрато. В Японии бамбуковая флейта сякухати была инструментом буддийских монахов, и игра на ней считалась видом медитации.

Самое необычное для европейского слуха звучание у индонезийского гамелана. Это оркестр из металлофонов, гонгов и барабанов, на котором играют Ява и Бали. Каждый набор инструментов настроен в одном из двух звукорядов, слендро или пелог, и их ступени не совпадают ни с одним звуком фортепиано. Когда в 1889 году на Всемирной выставке в Париже яванский гамелан услышал молодой Клод Дебюсси, это впечатление, по мнению исследователей, отразилось в его фортепианных пьесах. Насколько по-разному традиции делят октаву, видно на рисунке 1.

Из рисунка видно, что двенадцать полутонов, привычные нам по клавиатуре фортепиано, вовсе не единственный способ разделить октаву. Арабская теория музыки с первой половины XX века описывает октаву как двадцать четыре четверти тона, и на Каирском конгрессе арабской музыки в 1932 году эту систему обсуждали как общую основу для музыкантов Ближнего Востока. В индийской теории говорят о двадцати двух шрути, мельчайших различимых высотах, из которых выбираются ступени раги. Поэтому мелодии этих стран кажутся европейцу «неточными», хотя на деле в них просто больше оттенков высоты.

1.3 Африка и Америка: ритм как основа музыки

Если для европейской музыки главное гармония, а для индийской мелодия, то для музыки Западной Африки на первом месте стоит ритм. Несколько барабанщиков одновременно играют разные ритмические рисунки, которые накладываются друг на друга и создают сложную ткань, называемую полиритмией. Слушатель, привыкший считать «раз-два-три-четыре», в такой музыке легко теряется, а танцор, наоборот, может двигаться сразу под несколько ритмов разными частями тела. У народов манде хранителями песен и родословных были гриоты, певцы и сказители, аккомпанировавшие себе на коре, похожей на арфу с длинным грифом.

Африканские инструменты тоже подчинены ритму. Балафон представляет собой деревянный ксилофон, под пластинами которого подвешены сухие тыквы-резонаторы, и играют на нём быстро и чётко, повторяя короткие мотивы. Мбира, распространённая на юге Африки, состоит из металлических язычков, закреплённых на дощечке, и её тихий звенящий звук сопровождает песни и обряды народа шона в Зимбабве. Даже мелодические инструменты здесь часто звучат как ударные, и граница между мелодией и ритмом оказывается гораздо тоньше, чем в европейской музыке.

Вместе с людьми, которых насильно вывозили из Африки в Америку, туда попали и африканские музыкальные привычки: пение по принципу «вопрос и ответ», синкопы, особая свобода ритма. Встретившись с европейскими гимнами, маршами и танцами, они дали начало новым жанрам. В США так появились спиричуэлс и блюз, а в начале XX века в Новом Орлеане родился джаз. В Бразилии похожее смешение породило самбу, на Кубе сон и румбу, а в Аргентине и Уругвае на рубеже XIX и XX веков сложилось танго, которое в 2009 году ЮНЕСКО внесла в список нематериального культурного наследия человечества.

Американская музыка хорошо показывает, что панорама мира не делится на замкнутые участки. Джаз соединил африканский ритм с европейской гармонией и инструментами духового оркестра, а затем вернулся в Европу и повлиял на композиторов, от Игоря Стравинского до Мориса Равеля. Во второй главе доклада речь пойдёт о том, как такие встречи традиций в XX веке стали постоянными и как из них выросла музыка, которую сегодня слушают по всему миру.