Доклад на тему «Как война влияла на формирование характеров»

Введение

В июне 1941 года мальчишкам и девчонкам, родившимся в конце двадцатых годов, было по двенадцать-тринадцать лет. Через несколько месяцев одни из них уже носили донесения партизанам, другие стояли у станков на эвакуированных заводах Урала, третьи хоронили родных в блокадном Ленинграде или ехали в теплушках в Германию. Когда спустя десятилетия этих людей просили рассказать о детстве, многие начинали с одной и той же фразы: детства у нас не было. Её повторяют так часто, что она стала почти формулой, и за ней стоит важная мысль о том, как война меняет человека, которому ещё только предстоит вырасти.

Сама по себе тема не новая. Ещё Толстой проследил в «Войне и мире», как 1812 год меняет Пьера Безухова и Николая Ростова, и показал юного Петю Ростова, который мечтает о подвиге и гибнет в первой же стычке с французами. Однако в 1812 году война прошла мимо большинства детей России, а в 1941–1945 годах она пришла почти в каждый дом. Отсюда и такое количество свидетельств: дневники, письма, рассказы, записанные журналистами, экспонаты школьных музеев и книги, которые со временем вошли в школьную программу.

Вопрос о том, как война влияет на характер человека, интересовал писателей задолго до 1941 года. Лев Толстой в «Войне и мире» показал, как Отечественная война 1812 года меняет Пьера Безухова, Николая Ростова и даже юного Петю Ростова, который рвётся на войну и погибает в первом же бою. Но в XX веке война впервые затронула миллионы детей не издалека, а напрямую, и литература, кино и школьные музеи сохранили множество свидетельств о том, какими они стали после неё. Повесть Валентина Катаева «Сын полка», написанная в 1944 году, рассказ Владимира Богомолова «Иван» 1957 года и «Блокадная книга» Алеся Адамовича и Даниила Гранина стали для нескольких поколений школьников главным источником знаний о военном детстве.

Свидетельства о детях войны очень разные, но в них легко заметить, какие качества помогали выжить и что война отнимала у ребёнка. Одни подростки проявили почти взрослое мужество, другие главным подвигом считали то, что выжили сами и спасли младших братьев и сестёр. Несколько характерных примеров и черты характера, которые проявились в этих судьбах, собраны в таблице 1.

Таблица 1 — Дети войны и черты характера, которые проявила в них война

Пример Тани Савичевой стоит в таблице первым не случайно. Её короткий дневник, всего несколько страниц в записной книжке, где девочка отмечала даты смерти бабушки, дяди, брата и мамы и закончила словами о том, что осталась одна, стал одним из самых известных документов блокады, и сегодня его подлинник хранится в Государственном музее истории Санкт-Петербурга. Сама Таня была эвакуирована из Ленинграда, но спасти её не удалось, и она умерла в 1944 году. В этой судьбе видно, что война не только закаляла характер, но и ломала детские жизни, и говорить о её влиянии честно можно, лишь помня об обеих сторонах.

Измерить, насколько война изменила характер человека, конечно, нельзя, и любые выводы здесь опираются на рассказы самих людей. Светлана Алексиевич, записавшая для книги «Последние свидетели» воспоминания тех, кто был ребёнком в годы войны, заметила, что взрослые собеседники снова становились детьми, когда начинали вспоминать, и говорили детским языком о самых страшных вещах. Из таких рассказов, при всём их разнообразии, складывается узнаваемый портрет поколения, и в докладе мы попробуем описать его основные черты.

Сначала речь пойдёт о том, где и как жили дети в годы войны: на фронте и в партизанских отрядах, на заводах тыла, в блокадном городе. Затем, во второй главе, разобрано, какие черты характера закрепила в них война и как пережитое отозвалось в их взрослой жизни, в выборе профессии, отношении к семье и к хлебу. Опорой служат документальные книги Алеся Адамовича, Даниила Гранина и Светланы Алексиевич, повести Валентина Катаева и Владимира Богомолова, а также материалы школьных музеев боевой славы.

Глава 1. Детство, опалённое войной

1.1. На фронте и в партизанских отрядах

Официально в Красную армию подростков не призывали, но многие из них всё равно оказывались на фронте. Одни прибивались к воинским частям, потеряв родителей, и становились «сыновьями полков», другие обманывали военкоматы, прибавляя себе год-два, третьи уходили в партизаны, когда их сёла оказывались под оккупацией. Особенно много юных партизан было в Белоруссии, на Брянщине и на Смоленщине, где леса давали возможность укрыться и действовать в тылу врага. Подросток меньше бросался в глаза оккупантам, поэтому детей часто использовали как разведчиков и связных.

Самые известные имена юных героев знает каждый, кто учился в советской школе. Лёня Голиков, Марат Казей, Валя Котик и Зина Портнова посмертно получили звание Героя Советского Союза, а Шура Чекалин, партизан из Тульской области, казнённый оккупантами осенью 1941 года, был удостоен этого звания посмертно уже в начале 1942 года. Их возраст на момент гибели показан на рисунке 1, и он лучше всяких слов показывает, насколько рано этим ребятам пришлось сделать выбор, который не каждому взрослому под силу.

Все пятеро погибли, не дожив до восемнадцати лет. Самым младшим из них, Вале Котику и Марату Казею, было по четырнадцать. Можно по-разному оценивать то, что в бой шли дети, и современные историки справедливо пишут, что сама необходимость этого стала трагедией. Но несомненно и другое: в тяжёлых обстоятельствах у многих подростков проявились решительность, умение отвечать за других и готовность к самопожертвованию, которых от них никто не ждал.

1.2. В тылу и в блокадном городе

Миллионы детей провели войну в тылу, и их жизнь тоже была далека от обычного детства. Когда отцы ушли на фронт, на заводах их места заняли женщины и подростки, и уже в 1941–1942 годах в цехах оборонных предприятий можно было встретить четырнадцатилетних токарей и фрезеровщиков. Ребята, ростом не доставая до станка, вставали на ящики и работали по десять-двенадцать часов, а за перевыполнение нормы получали дополнительный паёк. Летом школьники выходили на колхозные поля, собирали колоски, пололи и копали картошку, а зимой вязали варежки и собирали посылки для фронта.

Особое испытание выпало детям блокадного Ленинграда. Зимой 1941–1942 года нормы выдачи хлеба для детей и иждивенцев опускались до 125 граммов в день, в домах не было ни света, ни воды, ни тепла, и многие подростки становились главными в семье, стояли в очередях за хлебом и возили воду с Невы на санках. При этом в городе продолжали работать некоторые школы, и учёба в холодных классах, где замерзали чернила, стала для детей способом держаться и не терять надежду. Именно о таких испытаниях рассказывает «Блокадная книга», и именно о них пойдёт речь во второй главе, где рассмотрено, какие черты характера сформировала война у её юных участников.

Совсем другим был опыт детей, оказавшихся в эвакуации. Только из Ленинграда за годы войны вывезли сотни тысяч детей, а всего эвакуация затронула миллионы людей, и многие ребята годами жили в чужих городах и сёлах Поволжья, Урала, Сибири и Средней Азии, в детских домах или у незнакомых людей. Им приходилось привыкать к другому климату и быту, работать наравне со взрослыми в колхозах и заботиться о младших братьях и сёстрах, пока мать была на работе или в госпитале. Самостоятельность и умение обходиться самым малым, о которых потом с удивлением говорили их собственные дети и внуки, во многом выросли именно отсюда.