Научная статья на тему «Перспективы импортозамещения и технологических рывков»

Аннотация. В статье рассматривается вопрос о том, при каких условиях политика импортозамещения может перерасти в технологический рывок, а не ограничиться воспроизводством устаревающих образцов. На материале российских программных документов 2014–2024 годов, опыта Японии, Республики Корея и Китая и данных о расходах на исследования и разработки выделены четыре модели импортозамещения и показаны ограничения каждой из них. Сделан вывод, что рывок возможен лишь в ограниченном числе отраслей, где сочетаются собственная научная база, ёмкий рынок и долгосрочный спрос со стороны государства и крупных заказчиков.

Ключевые слова: импортозамещение, технологический суверенитет, технологический рывок, локализация, промышленная политика, расходы на исследования и разработки, догоняющее развитие.

Введение

Импортозамещение стало официальной целью российской экономической политики в 2014 году, после введения первых западных санкций и ответных ограничений на ввоз продовольствия. В 2022 году задача резко усложнилась: из страны ушли многие иностранные производители оборудования, программного обеспечения и комплектующих, а возможности купить технологии на внешнем рынке сократились. Вместе с этим изменился и словарь документов: вместо импортозамещения всё чаще говорят о технологическом суверенитете и технологическом лидерстве, которые закреплены в Указе Президента от 07.05.2024 № 309 о национальных целях развития [6].

Смена терминов отражает реальную проблему. Заменить иностранный товар отечественным аналогом и обогнать конкурентов в разработке нового поколения техники — задачи разного масштаба, требующие разных ресурсов. Первая решается за несколько лет, вторая занимает десятилетия и удаётся немногим странам. Поэтому важно понять, какие механизмы позволяют перейти от одной к другой и где этот переход реалистичен.

Цель статьи — оценить перспективы перехода от импортозамещения к технологическим рывкам в российской экономике. Задачи: охарактеризовать нормативную основу политики импортозамещения; выделить модели импортозамещения и их ограничения; сопоставить российские условия с опытом стран, совершивших технологический рывок; сформулировать условия, при которых такой рывок возможен.

Материалы и методы

Работа опирается на три группы источников. Первая — нормативные: закон № 488-ФЗ «О промышленной политике в Российской Федерации» [5], Концепция технологического развития до 2030 года, утверждённая распоряжением Правительства от 20.05.2023 № 1315-р [4], Указ Президента № 309. Вторая — статистика расходов на исследования и разработки ОЭСР [3] и ЮНЕСКО. Третья — работы о догоняющем развитии: классическая книга А. Гершенкрона [1] и исследование Ким Линсу о технологическом обучении корейских фирм [7].

Использован сравнительный и институциональный анализ. Модели импортозамещения выделялись типологически, по двум признакам: откуда предприятие берёт технологию и насколько глубоко её осваивает.

Результаты

Нормативная основа политики

Закон № 488-ФЗ дал государству несколько рабочих инструментов: специальные инвестиционные контракты, льготные займы Фонда развития промышленности, требования о локализации в госзакупках. Что считать российской продукцией, решает постановление Правительства от 17.07.2015 № 719. В нём для станков, медицинских изделий, электроники и десятков других групп расписано, какие операции должны выполняться в стране, и при каждом пересмотре список становится строже. Концепция 2023 года добавила «сквозные технологии» и проекты технологического суверенитета, где государство разделяет с компаниями риск неудачной разработки.

Документы последних лет ставят более амбициозную задачу, чем просто заменить импорт: продукция должна создаваться на собственных разработках. Но если посмотреть на инструменты поддержки, большинство из них по-прежнему поощряет выпуск, а не исследования. Субсидию проще получить за открытый цех, чем за конструкторское бюро, и это противоречие сопровождает политику импортозамещения с самого начала.

Модели импортозамещения

Отраслевая практика даёт материал для четырёх моделей. Различаются они тем, насколько глубоко предприятие погружается в технологию (табл. 1).

Таблица 1 — Модели импортозамещения и их ограничения

Чем быстрее модель даёт результат, тем сильнее она привязывает к внешнему поставщику, а те, что способны привести к рывку, требуют многих лет и больших денег. На примере самолёта МС-21 видны обе стороны. В 2018 году зарубежные поставщики перестали продавать композиты для его крыла, и компания «АэроКомпозит» перешла на российские материалы. После 2022 года пришлось искать замену уже двигателям, авионике и множеству бортовых систем, и серийные поставки отодвинулись на несколько лет.

Опыт догоняющего развития

Гершенкрон, сравнивая индустриализацию Англии, Германии и России XIX века, заметил любопытную вещь: опоздавшая страна может расти быстрее первопроходцев, потому что берёт готовые технологии, а недостаток частного капитала восполняет через государство и крупные банки. Послевоенные Япония и Корея шли примерно этим путём. Ким Линсу описывает корейскую траекторию как подъём по ступеням: сборка по чужим образцам, копирование, приспособление, и лишь к 1980–1990-м годам собственные разработки в электронике и автомобилях. Двигателем были экспорт, не дававший спрятаться от мировой конкуренции, и быстро растущие расходы на исследования.

Китайский опыт добавляет к этой схеме ещё один элемент. Открывая внутренний рынок для иностранных компаний, Китай нередко требовал создавать совместные предприятия с местными партнёрами, и через них технологии постепенно переходили к национальным производителям. В высокоскоростном железнодорожном транспорте страна за полтора десятилетия прошла путь от закупки поездов у Siemens, Alstom, Kawasaki и Bombardier до собственных составов, которые теперь предлагаются на экспорт. Важно, что этот путь опирался на огромный внутренний рынок: строительство десятков тысяч километров путей обеспечивало производителям заказ на годы вперёд.

В советской истории тоже были периоды, которые принято называть технологическим рывком, прежде всего атомный и космический проекты 1940–1960-х годов. Они показывают, что концентрация ресурсов на нескольких приоритетах может дать результат мирового уровня, но одновременно напоминают о цене: гражданские отрасли в те же годы развивались медленнее, а достижения оборонного сектора с трудом переходили в массовое производство.

Расходы на исследования и разработки остаются одним из самых наглядных индикаторов готовности к рывку. По этому показателю Россия заметно уступает странам, которые сегодня считаются технологическими лидерами (рис. 1).

Обсуждение

Сопоставление показывает, что российская ситуация отличается от классического догоняющего развития в двух важных отношениях. Корея и Китай заимствовали технологии у лидеров, оставаясь открытыми для их рынков и инвестиций, тогда как у России доступ к передовым образцам сейчас ограничен. Кроме того, внутренний рынок многих видов техники невелик, и без экспорта в дружественные страны серийное производство часто не окупается. Поэтому наиболее перспективны отрасли, где у страны сохранилась собственная научная школа и устойчивый спрос: атомная энергетика, космическая техника, отдельные направления программного обеспечения, сельскохозяйственное машиностроение. Близкую мысль о том, что догонять лидеров выгоднее не в старых, а в формирующихся технологических укладах, давно отстаивает С. Ю. Глазьев [2], хотя его оценки сроков рывка многие экономисты считают оптимистичными.

Скорее всего, рывок возможен в нескольких точках, а не во всей экономике сразу: там, где государство готово заказывать продукцию много лет подряд, а компании вкладывают деньги в разработку, а не только в станки. Для остальных отраслей реальная цель — надёжное импортозамещение с опорой на партнёров из дружественных стран. Эти две задачи стоит разводить уже в программных документах, иначе ресурсы поддержки неизбежно распыляются.