Эссе на тему «Как книги влияют на человека»

В 1774 году молодой Гёте выпустил небольшой роман в письмах «Страдания юного Вертера». Герой книги, влюблённый без надежды на взаимность, в конце кончает с собой, и вскоре по Германии пошли слухи о юношах, которые надевали синий фрак и жёлтый жилет, как у Вертера, и повторяли его судьбу. Насколько эти слухи были правдой, историки спорят до сих пор, но в нескольких городах книгу на всякий случай запретили. Двести лет спустя американский социолог Дэвид Филлипс назвал всплеск подражательных самоубийств после громких публикаций «эффектом Вертера», и этот термин используют врачи и журналисты по всему миру.

Об этой истории стоит вспомнить всякий раз, когда звучат привычные слова о том, что книги учат добру, расширяют кругозор и развивают речь. Всё это верно, но звучит так гладко, будто чтение похоже на витамины: принял, и стало полезно. Вертер напоминает, что книга лекарство сильное и что у сильного лекарства бывают побочные действия. Поэтому отвечать на вопрос, как книги влияют на человека, хочется честно, не забывая ни о том, как книга может поддержать и сделать лучше, ни о том, как она способна ранить.

Начну с самого очевидного. Книга даёт опыт, которого у читателя нет и, возможно, никогда не будет. Подросток из спального района, открыв «Войну и мир», оказывается на Аустерлицком поле рядом с раненым князем Андреем и вместе с ним смотрит в высокое небо. Никакой учебник истории не объяснит, что чувствует человек, понявший ничтожность своей мечты о славе, а Толстой делает это за одну страницу. Чужая жизнь, прожитая на бумаге, становится частью собственного опыта, и после неё человек иначе смотрит на многое вокруг.

Похоже, это не только красивая метафора. В 2013 году психологи Дэвид Кидд и Эмануэле Кастано из Новой школы социальных исследований в Нью-Йорке опубликовали в журнале Science работу, в которой участники, прочитавшие отрывки серьёзной художественной прозы, затем немного лучше распознавали эмоции других людей по выражению глаз, чем те, кто читал популярную беллетристику или научно-популярные тексты. Позже не все попытки повторить этот опыт дали тот же результат, и спор среди учёных продолжается. Однако сама идея, что чтение тренирует умение понимать другого человека, кажется мне очень правдоподобной: роман только и делает, что заставляет нас смотреть на мир чужими глазами.

Книги влияют не только на отдельного читателя, но иногда и на целые общества. Несколько таких случаев собраны в таблице 1. Они очень разные, но в каждом книга оказалась поступком, после которого что-то в жизни людей изменилось.

Таблица 1 — Книги, заметно повлиявшие на читателей

Примеры в таблице разделяют почти два столетия, и это заметно, если перевести годы публикации в возраст книг (рисунок 1). Самой молодой из них уже больше восьмидесяти лет, а влияние каждой ощущается до сих пор хотя бы в том, что мы помним о ней.

Пожалуй, самый трогательный случай из таблицы связан с «Бедной Лизой». Карамзин поселил свою героиню у стен Симонова монастыря в Москве, а утопилась она в пруду неподалёку. Читатели, в основном молодые дворянки и студенты, стали приходить к этому пруду, плакать и вырезать на коре деревьев надписи; одна из них, как пересказывают современники, гласила: «В сих струях погибла бедная Лиза; коль ты чувствителен, прохожий, вздохни!» Кто-то сочинил и насмешливую надпись про утонувшую невесту Эраста. Книга, придуманная от первого до последнего слова, превратила обычный пруд в место настоящей скорби.

С «Хижиной дяди Тома» связана легенда покрупнее. По семейному преданию, президент Авраам Линкольн при встрече с Гарриет Бичер-Стоу в 1862 году назвал её «маленькой женщиной, которая начала эту большую войну». Документальных подтверждений этой фразе нет, но и без неё ясно, что роман о страданиях рабов, разошедшийся за первый год сотнями тысяч экземпляров, заставил многих американцев впервые увидеть в рабстве не экономический вопрос, а живую человеческую боль.

В русской истории похожую роль сыграл роман Н. Г. Чернышевского «Что делать?», написанный в Петропавловской крепости. По его образцу молодые люди 1860-х годов открывали швейные мастерские, жили коммунами, заключали фиктивные браки, чтобы освободить девушек из-под власти родителей. В. И. Ленин потом говорил, что этот роман его «глубоко перепахал». С литературной точки зрения книга многим кажется тяжеловесной, но мало какой русский роман так прямо изменил поведение своих читателей.

Бывает, что книга помогает просто выжить. В блокадном Ленинграде Публичная библиотека не закрывалась ни на один день, хотя в читальных залах было холодно, как на улице, а сотрудники умирали от голода. Читатели приходили туда за книгами о том, как добывать витамины из хвои, как лечить цингу, но многие брали и романы, стихи, Пушкина и Диккенса. Человеку, у которого отняли почти всё, книга возвращала ощущение, что мир ещё существует и что в нём есть смысл.

Совсем другая история случилась с повестью А. П. Гайдара «Тимур и его команда», вышедшей в 1940 году. Мальчишки из книги тайно помогают семьям красноармейцев: колют дрова, носят воду, ищут потерявшуюся козу, а на воротах оставляют красную звезду. Через год началась война, и по всей стране школьники стали называть себя тимуровцами и делать то же самое для семей фронтовиков. Никто не объявлял это движение сверху, по крайней мере в самом начале: дети просто захотели быть похожими на героя, которого полюбили. Трудно найти более чистый пример того, как книга превращается в поступок.

Этот пример подводит к неудобному вопросу. Если книга способна так сильно менять человека, значит, она может менять его и к худшему. История с Вертером тому подтверждение, и не случайно сегодня существуют рекомендации ВОЗ для журналистов о том, как писать о самоубийствах, чтобы не вызвать волны подражаний. Значит ли это, что опасные книги нужно запрещать? Я думаю, что нет. Запрет обычно только добавляет книге притягательности, а главное, лишает читателя права самому разобраться. Лучшая защита от вредного влияния заключается не в цензуре, а в привычке читать много и разного, сравнивать, спорить и обсуждать прочитанное с теми, кому доверяешь.

Остаётся влияние, которое заметить труднее всего, потому что оно растянуто на годы. Человек, с детства много читающий, незаметно для себя усваивает богатую речь, умение строить длинную мысль и терпение, без которого не дочитать толстый роман. Ему проще сформулировать, что он чувствует, а значит, проще договориться с другими людьми. Наверное, поэтому И. А. Бродский в Нобелевской лекции говорил, что эстетический опыт делает человека более защищённым от демагогии: тому, кто читал Диккенса, труднее выстрелить в себе подобного во имя какой-либо идеи, чем тому, кто Диккенса не читал.

Если попытаться свести всё сказанное к одной мысли, получится примерно так. Книга влияет на человека тем сильнее, чем меньше он защищён собственным опытом, поэтому самые глубокие следы оставляют книги, прочитанные в детстве и юности. Она может подарить ему смелость Тимура, сострадание читателей «Хижины дяди Тома» или трагическое заблуждение Вертера. Выбор, что из этого взять, всё равно остаётся за читателем, и чем больше книг он прочёл, тем свободнее этот выбор. По-моему, именно в этом и состоит главное влияние чтения: оно не диктует человеку готовые ответы, а постепенно учит его самого задавать вопросы и искать на них ответы. Тот, кто привык спорить с автором, вряд ли станет слепо подражать даже самому обаятельному герою, будь то Вертер или Рахметов.