Эссе на тему «Женщина в православной церкви»

Тот, кто зайдёт в обычный приходской храм в будний день, скорее всего увидит, что почти все люди в нём женщины. Женщины поют на клиросе, продают свечи, убирают храм, ведут воскресную школу, пекут просфоры и нередко фактически управляют хозяйством прихода. При этом в алтарь, за иконостас, они не заходят, священниками не становятся и по традиции покрывают голову. Социологи, изучающие приходы, давно отмечают, что среди регулярно причащающихся женщин заметно больше, чем мужчин. Это противоречие и делает тему интересной: в православной церкви женщина одновременно незаменима и, на первый взгляд, ограничена. Мне хотелось разобраться, что стоит за этими ограничениями и как сама церковь объясняет место женщины.

Начинать, по-видимому, нужно с Евангелия. У гроба воскресшего Христа первыми оказались женщины, пришедшие помазать тело благовониями, и именно Марии Магдалине, по Евангелию от Иоанна, Христос впервые явился после Воскресения. Церковь называет её и других мироносиц равноапостольными, то есть сравнивает их служение с апостольским. Апостол Павел в Послании к Римлянам рекомендует «Фиву, сестру нашу, диакониссу церкви Кенхрейской», а в первые века служение диаконисс было вполне обычным: они помогали при крещении взрослых женщин, посещали больных, наставляли новообращённых.

Византия дала примеры ещё более впечатляющие. Диаконисса Олимпиада, богатая константинопольская вдова, была ближайшим другом и помощницей святителя Иоанна Златоуста, и сохранились семнадцать его писем к ней из ссылки. А праздник, который православные отмечают каждый год в первое воскресенье Великого поста, Торжество православия, напоминает о соборе 843 года, окончательно восстановившем почитание икон, и созван он был по воле императрицы Феодоры, правившей за малолетнего сына. Иконы, перед которыми молятся в любом православном храме, во многом обязаны своим возвращением женщине.

В истории русского православия женщины сыграли роль, которую трудно переоценить, и это не риторическое преувеличение. Первой христианкой среди правителей Руси была княгиня Ольга, принявшая крещение в Константинополе около 957 года, за три десятилетия до крещения Руси её внуком Владимиром. В Грузии ещё раньше, в IV веке, проповедовала святая Нина, которую грузины считают просветительницей своей страны. Полоцкая игуменья Евфросиния в XII веке основала монастыри, переписывала книги и заказала мастеру Лазарю Богше знаменитый напрестольный крест. Некоторые важные для этой темы даты собраны в таблице.

Таблица 1 — Святые жёны, почитаемые в Русской православной церкви

Этот список легко продолжить, и в нём заметна одна закономерность. Святые жёны прославлены за служение, проповедь, милосердие и подвиг веры, но не за участие в богослужении в качестве священнослужителей. Отсюда вопрос, который задают чаще всего: почему в православии нет женщин-священников, если в некоторых протестантских церквях они есть уже давно?

Прежде чем отвечать, полезно заметить, что ни в православии, ни в католичестве женщин-священников нет, а в протестантском мире женское священство распространилось сравнительно недавно: в Церкви Англии женщин стали рукополагать в священники в 1994 году, а первая женщина-епископ появилась там только в 2015 году. Иначе говоря, на протяжении почти двух тысячелетий мужское священство было общим правилом для всех христиан, и православие просто сохранило его, не решившись на перемены.

Церковь отвечает на него прежде всего ссылкой на предание. Христос избрал двенадцать апостолов мужского пола, хотя рядом с Ним были преданные Ему женщины, и апостолы поставляли преемниками только мужчин. Священник за литургией, по православному пониманию, предстоит перед престолом как образ Христа, и поэтому священство связывают с мужским полом. Важно, что при этом речь не идёт о неравенстве достоинства. В «Основах социальной концепции Русской православной церкви», принятых в 2000 году, прямо сказано, что церковь осуждает уничижение женщины и не видит в различии призваний мужчины и женщины оснований для неравенства.

Можно не соглашаться с этим объяснением, но стоит признать, что оно внутренне последовательно и не сводится к простому пренебрежению. Сложнее обстоит дело с бытовыми обычаями, которые нередко принимают за церковные правила. Требование непременно приходить в юбке и платке, запрет прикладываться к иконам в определённые дни, пересуды о том, «кому можно, а кому нельзя», в разных приходах соблюдаются по-разному, и сами священники нередко говорят, что строгость бабушек у свечного ящика отталкивает от церкви больше людей, чем любые догматические споры.

Особая страница связана с ХХ веком. В 1905 году бомба террориста Каляева убила в Кремле великого князя Сергея Александровича, и его вдова Елизавета Фёдоровна, продав драгоценности, основала в Москве Марфо-Мариинскую обитель. Сёстры обители лечили бедняков, призревали сирот, а в Первую мировую ухаживали за ранеными. Летом 1918 года великую княгиню вместе с другими членами дома Романовых сбросили в шахту под Алапаевском.

Потом пришли десятилетия гонений. Храмы закрывали, духовенство расстреливали и отправляли в лагеря, и вера держалась на тех, кого власть считала безобидными, то есть прежде всего на пожилых женщинах. Они тайком крестили внуков, учили их молитвам, хранили дома иконы, а в 1960–1970-е годы составляли основную часть прихожан немногих открытых храмов. Историки религиозной жизни советского времени сходятся в том, что без этих «церковных бабушек» православная традиция в семьях вряд ли дожила бы до 1988 года, когда отмечалось тысячелетие Крещения Руси.

Как раз с конца 1980-х годов церковь начала открыто прославлять подвижников недавнего прошлого, и на диаграмме видно, что большая часть прославлений святых жён пришлась на этот период. Ксению Петербургскую причислили к лику святых на Поместном соборе 1988 года, Елизавету Фёдоровну — в 1992 году, а Матрону Московскую, слепую от рождения подвижницу, к которой в годы войны тайно приходили за советом москвичи, — сначала как местночтимую, а в 2004 году общецерковно.

Есть и путь, на котором женщина в православии получает авторитет, сопоставимый с авторитетом духовенства, — монашество. Игуменью большого монастыря называют «матушкой», в её руках хозяйство, строительство, воспитание сестёр, и епископы прислушиваются к её мнению. Пюхтицкая обитель в Эстонии не закрывалась даже в советские годы, а в Шамордино под Козельском, основанном по благословению старца Амвросия Оптинского, в 1910 году останавливался Лев Толстой, приехавший к сестре-монахине незадолго до смерти.

Что касается платка, который многие воспринимают как знак подчинения, сама церковь толкует его иначе. Ссылаются обычно на одиннадцатую главу Первого послания к Коринфянам, но объясняют покрытую голову скромностью и благоговением перед святыней, а не тем, будто женщина ниже мужчины. Мужчина, к слову, по тому же посланию обязан снимать в храме шапку, и это правило соблюдается куда строже, чем многие думают.

Так незаменима женщина в церкви или ограничена? Ответ, по-моему, зависит от того, что считать в церковной жизни главным. Тот, кто смотрит на власть и иерархию, ограничения увидит сразу. Тот, кто смотрит на святость, служение и передачу веры от поколения к поколению, найдёт женщину в самом центре, от мироносиц у гроба до княгини Ольги, Елизаветы Фёдоровны и безымянных бабушек советских лет. Честный разговор на эту тему, как мне кажется, начинается с того, чтобы отделить догматическое учение, которое церковь меняет крайне неохотно, от бытовых обычаев, которые вполне могут меняться, не затрагивая самой веры.