Эссе на тему «Как неуверенность в себе влияет на поступки человека»

Неуверенность в себе обычно представляют как чувство, то есть нечто внутреннее, о чём окружающие могут и не догадываться. Человек сомневается, справится ли он, понравится ли его работа, не засмеют ли его, но внешне это никак не выражается. Мне кажется, такое представление обманчиво. Неуверенность редко остаётся только внутри: рано или поздно она начинает решать за человека, что ему делать, а чаще чего не делать, и тогда её можно увидеть в поступках так же ясно, как видны поступки, продиктованные гневом или любовью.

В этом эссе я попробую разобраться, как именно неуверенность в себе превращается в поступки и всегда ли её влияние оказывается разрушительным. Сразу оговорюсь, что речь пойдёт не о скромности и не о разумной осторожности, которые помогают человеку трезво оценивать свои силы. Неуверенностью психологи называют устойчивое сомнение в собственных возможностях и ценности, которое не совпадает с реальными способностями человека и мешает ему действовать.

Ещё в 1890 году Уильям Джеймс в «Принципах психологии» предложил простую формулу: самоуважение равно успеху, делённому на притязания. Из неё следует любопытный вывод. Самоуважение можно поднять двумя путями, добиваясь большего или требуя от себя меньшего, и человек, не уверенный в себе, нередко выбирает второй путь. Он заранее снижает планку, не подаёт заявку на конкурс, не идёт на собеседование в хорошую компанию, не поднимает руку на уроке, хотя знает ответ. Внешне это выглядит как спокойствие и отсутствие амбиций, а по сути представляет собой отказ от попытки, сделанный из страха неудачи.

Именно избегание, на мой взгляд, служит главным поступком неуверенного человека, и самым незаметным. Отказ ничего не стоит в моменте, и никто не узнает, чем бы закончилась несостоявшаяся попытка. Альберт Бандура, автор теории самоэффективности, показал, что ожидание успеха в конкретном деле влияет на то, возьмётся ли человек за это дело, сколько усилий приложит и как долго будет держаться, столкнувшись с трудностями. Тот, кто не верит, что справится, сдаётся раньше, и неудача, которую он сам отчасти и вызвал, подтверждает его сомнения. Возникает замкнутый круг.

Хорошо видно это на примере откладывания. Чарльз Дарвин изложил основы теории естественного отбора в рукописном очерке ещё в 1842 году, а в 1844-м написал более подробный вариант, но опубликовал «Происхождение видов» лишь в 1859 году, после того как получил от Альфреда Уоллеса статью с очень похожими идеями. Историки называют разные причины этой задержки: желание собрать больше доказательств, болезнь, опасение реакции церкви и коллег. Если среди них было сомнение в том, что мир готов принять его выводы и что сам он сумеет их защитить, то этот случай показывает, как неуверенность может задержать даже великое открытие на полтора десятилетия.

Ниже я свёл в таблицу несколько обычных жизненных ситуаций и то, как в них может повести себя человек, сомневающийся в себе. Речь идёт не о диагнозе, а о типичных поступках, которые каждый, вероятно, хотя бы раз замечал у себя или у знакомых.

Таблица 1 — Как неуверенность в себе проявляется в поступках

Последняя строчка таблицы напоминает о явлении, которое психологи Полин Клэнс и Сюзанна Аймс описали в 1978 году и назвали феноменом самозванца. Люди, явно добившиеся успеха, продолжают считать, что им просто повезло, и боятся, что вот-вот обнаружится их некомпетентность. Это особенно показательный случай, потому что такая неуверенность не мешает человеку работать и даже заставляет его работать больше. Однако она отнимает у него радость от сделанного и толкает к поступкам, которые со стороны выглядят странно: отказ от повышения, нежелание выступать с собственными результатами, бесконечные извинения.

Интерес учёных к самооценке за последние сто с лишним лет только вырос, и на рисунке 1 отмечены лишь несколько вех, о которых шла речь в эссе. Эти работы разделяют десятилетия, но объединяет их одна мысль: то, как человек оценивает себя, влияет на его действия не меньше, чем его реальные способности.

Есть и обратная сторона, о которой нельзя не сказать. Неуверенность порой толкает не к бездействию, а к поступкам показным и даже агрессивным. Альфред Адлер, введший в психологию понятие чувства неполноценности, считал, что человек стремится компенсировать его, и компенсация бывает как здоровой, так и болезненной. Здоровая проявляется в упорном труде и развитии своих сил, а болезненная в стремлении любой ценой доказать превосходство, в грубости, хвастовстве, неспособности признать ошибку. Иной громкий и самоуверенный человек на поверку оказывается самым неуверенным в компании.

Литература давно знает таких героев. Чеховский Червяков из рассказа «Смерть чиновника» чихнул в театре на лысину генерала и уже не может остановиться: снова и снова ходит извиняться, пока не доводит генерала до крика, а себя до гибели. Его поступки нелепы, но в них нет ни злого умысла, ни глупости, есть только мучительная неуверенность в том, что тебя простили и что ты имеешь право просто жить дальше. Чехов, кажется, показывает здесь предельный случай того, о чём идёт речь в этом эссе.

Рядом с Червяковым хочется поставить совсем другую героиню. Пушкинская Татьяна Ларина, девушка застенчивая и «дикая», по словам автора, пишет Онегину письмо, хотя прекрасно понимает, как рискует: «Теперь, я знаю, в вашей воле / Меня презреньем наказать». Она сомневается и боится, но всё-таки совершает поступок, и именно эта решимость, а не отсутствие страха, делает её одной из самых сильных героинь русской литературы.

Если неуверенность так сильно влияет на поступки, естественно спросить, можно ли с ней что-то сделать. Популярные советы вроде «просто поверь в себя» звучат бодро, но помогают мало, потому что уверенность нельзя приказать себе, как нельзя приказать себе не бояться темноты. Тот же Бандура указывал, что самый надёжный источник веры в свои силы составляет собственный опыт успеха, пусть небольшого. Человек, который несколько раз подряд справился с посильной задачей, начинает иначе оценивать и следующую, и порочный круг избегания размыкается не рассуждением, а действием.

Отсюда, по-моему, следует простой, хотя и не самый лёгкий вывод: неуверенность меньше всего страшна тогда, когда человек не ждёт её исчезновения, а действует вместе с ней. Можно выйти к доске с дрожащим голосом, отправить статью в журнал, сомневаясь в каждом абзаце, или подать документы в вуз, куда, кажется, не возьмут. Сомнение при этом никуда не девается, но перестаёт решать за человека. Многие известные актёры и музыканты признавались, что волнуются перед каждым выходом на сцену, и это не мешает им выходить.

Нужно признать и то, что лёгкая неуверенность бывает полезна. Человек, который сомневается в своей правоте, внимательнее проверяет расчёты, лучше готовится к экзамену, охотнее прислушивается к чужому мнению. Исследование Дэвида Даннинга и Джастина Крюгера 1999 года, по которому назван известный эффект, показало обратную опасность: люди с наименьшими знаниями в какой-либо области склонны сильнее всего переоценивать свои результаты. Получается, что немного сомнения в себе служит признаком того, что человек вообще способен оценить, чего он не знает.

Поэтому граница проходит не между уверенными и неуверенными людьми, а между сомнением, которое заставляет готовиться, и сомнением, которое заставляет отказаться. Первое делает поступки точнее, второе отменяет их вовсе, и научиться различать их в себе, вероятно, важнее, чем пытаться избавиться от сомнений совсем.